НАЦІОНАЛЬНИЙ МЕДИЧНИЙ УНІВЕРСИТЕТ імені О.О. Богомольця
ЧЕСТЬ, МИЛОСЕРДЯ, СЛАВА

Коли чекати другої хвилі і що не так зі статистикою: професор Амосова про коронавірус в Україні

22.06.2020

До чого українцям готуватися восени, чи потрібно посилення карантину, і чому вакцина від коронавіруса може так і не з’явитися, розповіла Главреду Катерина Амосова.

карантин у Києві
На статистику по зараженим вплинуло ослаблення карантину, – професор Амосова / УНІАН

На прошлой неделе в Украине фиксировали рекорды по заболеваемости коронавирусом, из-за чего правительство вынужденно продлило действие адаптивного карантина до 31 июля. И это, в свою очередь, до лучших времен отложило дальнейшие послабления. Тем не менее, это не помешало накануне возобновить международные авиаперелеты и продолжить открытие границ с соседними странами. В интервью Главреду врач-кардиолог, доктор медицинских наук, профессор Екатерина Амосова рассказала о том, чем опасны открытые границы, нужно ли ужесточать карантин и чем объясняется высокая статистика заражения вирусом, как безопасно проводить ВНО и стоит ли доверять отрицательному результату ПЦР-теста.

– В правительстве снова заговорили о возможном усилении карантинных мер из-за того, что количество выявленных случаев растет. Насколько такие меры сейчас необходимы?

– Как врач и как человек, который следит за тенденциями на Западе, мне кажется, что возвращаться к жесткому карантину не стоит. Потому что украинцы уже не будут его выполнять, и он все равно не будет работать. Плюс эффективность столь жесткого локдауна не всеми странами доказана.

Например, Япония не делала локдауна, а только закрыла школы, причем сделала это достаточно рано и не проводила множества тестов, как это делали на Западе. Но она пошла путем коммуникации с населением о необходимости самоограничений – избегать толпы, сборов людей в закрытых помещениях с плохой вентиляцией и тесного контакта, например, в баре. Есть правило Парето – 80% инфицированных получают свой вирус от 20% зараженных людей, и большая часть распространения происходит с помощью кластеров (один человек заражает 5 и больше, а другой может никого не заразить). И поскольку путь передачи – это не только вирус в каплях, как при чихании и кашле, но и аэрозольный, когда его концентрация в воздухе увеличивается при пении, крике, глубоком дыхании в спортзале. И кроме того, не менее 40% людей, имеющих геном вируса, являются бессимптомными или предсимптомными и заражают в это время других.

Единый путь, который апробировала Япония – это самоограничение людей, защита путем дистанцирования и ношение масок всем вне дома, потому что маски защищают одного человека от другого. Например, если я ношу маску, а вы нет, то я защищаю вас, но в то же время подвергаюсь риску заражения от вас, так как вы без маски. И это работает. Статистика Японии по смертям и по количеству заболевших в разы лучше, чем в США, при том, что в США были локдауны. Безусловно, у японцев были предпосылки к получению таких результатов борьбы с COVID-19 в силу их культурных традиций – они не обнимаются, не целуются при встрече, а кивают головой. Да и краны для мытья рук у них были распространены еще до пандемии во всех общественных местах, как и практика ношения масок.

То увеличение количества случаев, которые мы наблюдаем в Украине, имеет несколько факторов. Во-первых, увеличилось количество тестов. Но не только. Когда нам говорят об увеличении количества зараженных это не значит, что это случаи, выявленные вчера – очередь в областях на ПЦР-тестирование достигает недели и потому часть этих случаев могут составлять те, кто заболел раньше. Потому мы не имеем точной статистики. Да ее и невозможно иметь по объективным причинам: из-за значительного числа бес-и малосимптомных, которые не обращаются к врачу, с одной стороны, и 20-30% ложно-отрицательных результатов ПЦР-тестов, с другой. Гораздо лучше динамику эпидситуации мы могли бы оценить по количеству госпитализаций больных с СOVID-19 в целом и в отделения интенсивной терапии, и по количеству больных на искусственной вентиляции лёгких.

Вернусь также к США. Когда там ослабили карантин и наступило лето, то пошло значительное увеличение количества случаев примерно в половине штатов. Ту же ситуацию мы наблюдаем и у нас – из-за послабления ограничительных мер люди вышли на улицы, в крупных городах открылся городской транспорт, соответственно, между собой стали больше общаться и инфицироваться. Кроме того, у нас нет традиции ношения масок – украинцы были сбиты с толку заявлением ВОЗ о том, что здоровым маски не нужны. Потому у нас сейчас происходит то, что происходит.

Еще один фактор который расхолаживает украинцев – у нас не так много смертей и люди не видят, чтобы соседи или знакомые массово погибали. Но ситуация с СOVID-19 у нас надолго и потому социальное дистанцирование – это первое что нужно властям постоянно доносить до украинцев. Ведь более ведь около 40% переносят вирус бессимптомно и кроме того многие привыкли думать, что симптомы – это повышение температуры тела и кашель. Но это не совсем так, поскольку повышение температуры тела может быть только у 2/3 людей, в то же время симптомами также могут быть слабость и головная боль – то, что люди в принципе не считают симптомами вирусной респираторной инфекции. К сожалению, часть людей, имеющих подобные симптомы, могут относиться к суперраспространителям инфекции и заразить людей, в том числе, и из группы риска.

– Что имеется в виду под усилением карантина? Значит ли это, что Украина может вернуться к мартовской версии карантинных мер?

– Как минимум сейчас не нужно еще больше отпускать карантин – например, пока не открывать кинотеатры, но увеличить количество подвижного состава на общественном транспорте. Не думаю, что власть снова может закрыть городской транспорт, поскольку это политически проигрышная ситуация. Тем не менее, все страны носят маски и показывать собственным примером такой стиль поведения – это важно. Также открытым остается и вопрос школ. Так что поживем – увидим.

амосова
Катерина Амосова вважає, що проводити ЗНО можна, якщо правильно організувати процес

– В контексте школ и вузов сейчас продолжается дискуссия о том, стоит ли проводить ВНО. Насколько его проведение может повлиять на ухудшение эпидситуации?

– Я как раз сторонник его проведения, но при этом этот процесс нужно максимально обезопасить – обеспечить расстояние между учащимися и чтобы они сидели в масках. И учителей-инструкторов, которые должны быть с детьми, можно выставить не 70-летних, а молодых. В таком случае его можно провести достаточно безопасно. Тем более, что сейчас лето и можно обеспечить хорошую вентиляцию помещений. Например, государственный лицензионный тестовый экзамен для выпускников медицинских вузов, так называемый КРОК-2, недавно прошел, и студенты смогут получить дипломы. То есть, дело в организации.

– Ранее вы упомянули, что в теплое время в США выросло количество заболеваний. Но ряд ученых утверждали, что коронавирус сезонный и в летнее время заболеваемость будет гораздо меньше. Теперь получается наоборот, что вирус летом более заразный?

– На самом деле, однозначного ответа на этот вопрос нет. Потому что вирус, с которым столкнулось человечество, новый. Но то, что у нас не не стало меньше случаев заражения, связано с уменьшением локдауна и увеличением контактов. К сожалению, пока не выработается коллективный иммунитет, ситуация не изменится. А до него нам всем ещё очень-очень далеко. Конечно, хорошим показателем, который также помог бы отслеживать ситуацию, был бы процент положительных ПЦР от общего количества впервые сделанных тестов. Если он растёт, это плохо, так как это свидетельствует о том, что количество заболевших тоже растет.

Но хочу также сказать и о моделях. В Украине две организации делали прогнозы относительно первой, второй волны и того, когда они пойдут на спад – это делали специалисты Национальной академии наук Украины с центром в НТУУ “КПИ”и Киево-Могилянская академия. Но ни у одних, ни у других прогнозы не сработали. И, кстати говоря, Украина в этом не одинока, потому что такие же прогностические модели делали в Штатах, Великобритании и ни одна из таких моделей не сработала. Также, кстати, как и во время пандемии гриппа H1N1 в 2009 году. Поэтому ко всем моделям и прогнозам нужно относиться очень осторожно.

То, что происходит сейчас, нельзя назвать второй волной, так как у нас не выгорела и первая. Потому что, как я уже говорила, у нас недостаточно сработал локдаун по ряду причин, сейчас мы уменьшаем ограничительные меры из-за и увеличиваются контакты и заражение. То же самое сейчас происходит и в Соединенных Штатах, которые также находятся на этом плато в масштабах всей страны достаточно долго. Если, например, в Нью-Йорке, где было много переболевших и много смертей, уже идёт положительная динамика, то в тех Штатах, где было меньше заболевших, наблюдается отрицательная. Потому для меня, с позиции врача, самой правильной тактикой властей должны быть дифференцированные меры, которые предпринимаются в отдельно взятых регионах в зависимости от их ситуации. Что они сейчас и пытаются делать.

– Как считаете, насколько нынешние цифры отображают реальный уровень заболеваемости? Могут ли они быть заниженными?

– Они точно занижены, потому что, во-первых, у нас большие ограничения по доступности ПЦР-тестирования – у нас ограниченное количество лабораторий в стране, а у государства и людей ограниченный ресурс денег.

Во-вторых, нужно понимать, что положительный результат ПЦР-теста надёжный и почти стопроцентный, в отличие от отрицательного. Так как не меньше чем у 20-30% людей отрицательный результат ПЦР может быть ложным и на самом деле они могут быть инфицированы. Это связано с тем, что даже если правильно взять материал для анализа (мазок), так как вирус SARS-cov-2 имеет большее сродство к нижним дыхательным путям, чем к верхним. Поэтому его отсутствие в материале из глотки и носоглотки не гарантирует, что его нет в нижних дыхательных путях. Именно поэтому делают КТ легких как дополнительный метод диагностики. То есть, когда есть симптомы, есть двусторонняя пневмония клинически и по данным рентгена и КT, даже при отрицательном ПЦР этого достаточно, чтобы говорить о клиническом диагнозе СOVID-19. Поэтому к имеющейся статистике стоит относиться осторожно.

– Некоторые эксперты высказывают мнение, что такой длительный и жесткий карантин весной был ошибкой. Как вы считаете, как на самом деле Украине следовало тогда действовать?

– В Украине это было оправданно, потому что это дало нам возможность выиграть время для налаживания системы противоэпидемической защиты, которая была разрушена в последние четыре года и налаживания ПЦР-лабораторий, потому что мы начинали с того, что на всю Украину работала только одна такая лаборатория в Киеве. Также эти мероприятия позволили накопить средства индивидуальной защиты для медиков (иначе мы имели бы не 20% заражённых среди медиков, а значительно больше), провести для них тренинги и разработать логистику организации медицинской помощи.

Например, в Киеве в начале карантина больных пневмонией везли в общетерапевтические или кардиологические стационары, у части оказывалось, что это ковид, медики заражались и больницы закрывались. Но сейчас стратегия выработана таким образом, что больных везут в инфекционное отделение в отдельный корпус, как например, в Александровской больнице, до получения результатов ПЦР, но там уже работают медики в средствах защиты.

Очень много зависит и от самих людей – недоверие к власти и легкомысленное отношение к карантину из-за того, что в Украине не было массового мора могут привести к тому, что осенью мы будем пожинать плоды всего этого.

– ВОЗ ранее прогнозировал вторую волну именно на осень. Может ли это случиться раньше? Что на это будет влиять?

– Общепринятых медицинских критериев “второй волны” нет. Говорить о второй волне можно будет, наверное, тогда, когда определенное время не было новых случаев. Такие позитивные примеры есть в мире. Например, Австралия и Новая Зеландия справились с эпидемией и на долгое время свели на нет количество новых случаев. И если вдруг они там снова появятся, то тогда можно будет говорить о второй волне в этих странах. Мы же до сих пор находимся на первой волне. И, как правило, вторые волны возникают тогда, когда разрешают путешествовать. Первая волна коронавируса в Украине была связана именно с завезенной инфекцией, и в том, что у нас не произошло того, что в Италии и Британии, нам в определенной степени помогло то, что мы не являемся транзитной страной.

– Иными словами, недавнее разрешение на международные перелеты может способствовать завозу новых случаев?

– Так происходит во всех странах и потому многие страны оставляют обсервацию. Сейчас в Украине доминирует распространение внутри страны и это будет продолжаться довольно долго. Идёт речь о том, что критически важно соблюдать обсервацию, тем самым предупреждая завоз новых случаев из-за границы. Тем более, когда инфекция остановлена в масштабах страны. То, что осенью и зимой может быть хуже, связано с повышенными контактами в помещениях, так как пока встречи и посиделки проходят на открытых террасах и лавочках, но когда будет холодно и дождь, всё это переместится в помещения.

– Есть ли тогда смысл в карантине (включая адаптивный) летом? Что даст ограничение на передвижение людей между странами и городами, если коронавирус уже повсюду?

– Собственно говоря, по пути отказа от карантина вначале пошли Великобритания и Швеция. Но позже и они вынуждены были ввести локдауны, так как у них появилось очень много случаев заражения и смертей. Я солидарна с той частью общества, которое считает, что нужно стремиться защищать уязвимых членов общества. Второй момент заключается в том, что благодаря выигранному времени мир с каждым днём всё больше и больше узнает об этой инфекции, изучаются и опровергаются неэффективные методы лечения и взамен им появляются новые и работающие, которая позволит уменьшить смертность в тяжелых случаях. Потому и важны ограничительные меры.

– За рубежом уже ведут исследования нескольких вакцин против коронавируса. Как скоро она может появиться в Украине?

– Давать такие прогнозы – безответственное дело. Осторожные ученые международного уровня говорят, что до 2021 года вакцина не появится, так как процесс доказательства ее эффективности и безопасности достаточно сложный и длительный. Мы пока что не знаем ничего об иммунитете – у нас есть часть людей, которые переболели клинически подтвержденным COVID-19 и имеют в крови антитела, есть люди, у которых не было симптомов или были легкие, с которыми они не обращались к врачам, но у которых тоже есть антитела.

Обеспечивают ли эти антитела защиту от новой встречи с вирусом? Если да, то насколько долго? Мы пока этого не знаем. На сегодняшний день, строго говоря, мы не можем быть на 100% уверенными, что вакцина от коронавируса вообще может быть создана – например, для ВИЧ не получается уже 20 лет! Если вакцина все-таки будет, насколько она будет доступной в Украине, я отвечать не берусь, потому что этот вопрос в значительной степени политический.